Св. архиепископ Сильвестр

В одном из нынешних периодических изданий мы встретили такие мысли «Французская революция конца 18 века всколыхнула государства и народы. Особенный подъем и политическое пробуждение, охватившее Европу, отлились прежде всего в форме широких движений за национальную независимость. Наполеоновскому универсализму было противопоставлено национальное чувство отдельных народов».

Это сказано верно. Не тоже ли замечается в наши дни, когда сломлен германский универсализм и получили простор националистические начала в среде славянских народностей и особенно в пределах, так называемой, лоскутной империи, т. е. Австрии? Мы тоже живем в атмосфере напряженных стремлений к охране, выявлению и утверждению всего национального. К национальному самоопределению стремятся теперь даже самые мелкие народности, входящие в состав России.

Где же естественная основа для развития такого национального начала? Как это выяснил недавно в своей глубокомысленной речи при чествовании чехословаков профессор Мокринский, национальное начало в своих глубочайших основах неотделимо от развитого личного начала и от сокровеннейших глубин религиозного духа.

Выяснение национальных особенностей, несомненно, есть показатель индивидуальности коллектива народного. В основе каждой целокупности народной стоит, таким образом, личность человеческая.

Но в то время как нынешняя всемирная война и наша революция выдвинула националистические начала, когда сама жизнь мировая признала права каждого жизнеспособного народа на самоопределения как выявление коллективной личности, когда таким образом выдвинуто значение именно личного начала, - в это время поднял голову социализм, проповедующий пролетарский интернационализм стирающий националистическое начало и даже прямо отрицающий национальность, по существу своему посягающий на индивидуальные черты т. е. На особенности личности человеческой. В полном своем применении каждая социалистическая система убивает личность в человеке, ибо, подводя всех людей к среднему серому уровню обращает человека в живую машину. Как не склонен считаться с личностью человеческой социализм, с каким насилием над человеком стремится он ввести себя в жизнь- это ярко показывают потоки крови пролитой и ныне проливаемой социалистами в нашем отечестве, а также произведенные социалистами- большевиками разрушение и уничтожение драгоценных произведений гения народного в области религии, науки, искусства и промышленности. Уничтожается то, в чем наиболее ярко сказалась развитая личность человеческая.

Так ныне одна сторона мировой жизни обнаруживает права личного начала в человеке, а другая сторона жизни в это самое время стремится убить личное человеческое начало.

Естественно, возникает вопрос: как же смотрит на личное начало в человеке христианство. Как смотрит христианство на безотносительное значение личности человеческой. Потому нарочитый интерес получает вопрос о личном начале в человеке и о его нравственном значении, с христианской точки зрения.

Мысли об этом, основанные на данных из истории христианской церкви мы сейчас имеем предложить вниманию наших достопочтенных слушателей и слушательниц.

Своею благоговейной мыслью последуем мы с Вами за Господом Христом, совершающим одно из своих обычных путешествий в град Иерусалим на праздник Пасхи.

Господь приближается к святому граду со стороны иорданской. Дорога извивается по склонам иудейских гор. На каждом шагу выступают громадные скалы. Склоны между скалами и долины покрыты ласкающей взор зеленью, среди которой приветливо глядят цветы красных анемон, голубых и белых лилий. Солнце в полноте своей силы. Лазурь неба чудная. Воздух в своей чистоте ароматичен и совершенно прозрачен. Прозрачность воздуха, самые отдаленные предметы являет взору на столько ясно, что кажется, будто они находятся в близи и только малая величина их свидетельствует о значительной дали. Это свойство палестинского воздуха прекрасно показано в известной картине Иванова « Явления Христа народу». В атмосфере это и чувствуется наглядный образ той чистой и светлой области духа где все ясно, не смотря на даль пространственную и даль нравственную. В разнообразии очертании и красок окружающей природы видно единство гармонии, являющей собой красоту естества. Господь Христос идет по дороге. Его окружают и за Ним следуют ближайшие ученики и усердные почитатели. Между учениками Христовыми обращают на себя внимание стремительный Петр, прямодушный Нафанаил, недоверчивый Фома, практический Матфей, хозяйственный Иуда, скромный Иаков, детски цельный Иоанн.

Приблизились путники к Вифании. Селение это расположено по юго-восточному склону горы Елеонской и находится почти в двухверстном расстоянии от Иерусалима. Здесь жило то благодатное семейство, которое имело счастье многократно давать под своим кровом приют Христу Спасителю. Это -дом Лазаря, в котором жили вместе с братом две его сестры Марфа и Мария. Господь вошел в дом. Здесь, по обычаю своему, Он начал поучительную беседу с окружающими. Мария села у ног Иисуса и слушала слово его. Марфа, со свойственным радушным хозяйкам усердием, принялась за хозяйственные хлопоты по угощению дражайшего Гостя. Горько стало Марфе, что она за хлопотами лишена возможности внимать дорогим словам Учителя. Подошедши к Иисусу, Марфа сказала: «Господи, не видишь ли что сестра моя одну меня оставила служить. Скажи ей, чтобы помогла мне». Иисус сказал в ответ: «Марфа, Марфа, заботишься ты и суетишься о многом, а едино есть на потребу; Мария же благую часть избрала, и та не отнимется у нее» (Лук. 10, 38-42).

Так, в окружающем Христа Спасителя обществе мужей и жен мы сразу видим совершенное разнообразие темпераментов и характеров. Личные особенности каждого сказываются в их словах и действиях.

Если мы присмотримся к дальнейшей жизни этих ближайших последователей Христовых, то увидим, что личные особенности остаются у них в течении всей их жизни, на всех ступенях их духовного развития и совершенствования. Вот яркие тому примеры. Апостол Петр по своему стремительному характеру был одним и тем же: и тогда, когда стремился идти ко Господу по водам и затем стал утопать (Матф.7, 28-31); и тогда, когда перед своею кончиною пытался бежать из Рима, встретил Господа Христа, предложил ему вопрос: «Камо грядеши» пошел и получил от Него ответ: «Иду вторично пострадать за тебя». Апостол Иоанн, по нежности своего сердца, был одним и тем же: и тогда, когда на тайной вечери возлежал на персях Господа Иисуса (Иоанна 12 23-26); и тогда, когда в старческом возрасте со слезами догонял своего духовного сына, ставшего предводителем разбойников. Апостол Фома, по независившим от него обстоятельствам, одинаково не присутствовал при знаменательных событиях, одинаково почувствовал от этого лишение, одинаково выразил свое горькое чувство в слове: и тогда, когда воскресший Господь в первый раз явился всем собранным вместе ученикам, кроме Фомы (Иоанна 20, 26-29); и через много лет после того, когда происходило погребение усопшей Богоматери, также без него.

Так, личные свойства и особенности человека сохраняют свое значение. И неудивительно. Христианская религия исповедует полноту личного бытия в Самом Господе Боге, Который есть троичен в лицах. Создание Богом человека в виде мужа и жены, как двух родовых особей, продолжение рода человеческого в виде отдельных личностей, все это утверждает значение личного начала. С Христианской точки зрения, ход жизни не представляет собою только действия неизменных законов и непреложных материально-духовных сил, но представляет собою в значительной степени свободное обнаружение исторических личностей. Личность имеет за собою все права на признание в истории, как ни старались развенчать ее и свести к нулю разных материалистических теорий. Даже талантливый роман «Война и мир», воскрешающий пред глазами читателя славное время двенадцатого года, сколько не стремится на ничто свести влияние исторических деятелей, но все же в главнейших своих героях выявляет перед читателем силу, величие и красоту человеческой личности.