С благословения Преосвященнейшего Владыки, как бывший епархиальный миссионер и член второго миссионерского съезда в Москве, честь имею занять просвещенное внимание почтенного собрания сообщением кратких сведений о положении дела нашей внутренней миссии вообще и о вытекающих отсюда задачах миссионерского дела в частности - в южнорусских епархиях, насколько это выяснено бывшим в прошлое лето всероссийским съездом миссионеров.

Второй миссионерский съезд с грустью констатировал факт, что в то время, как среди язычников в северных тундрах, на Алтае, в Японии, христианская православная Церковь с успехом проносит имя Христово, водворяя везде благочестие по преданному ей древностью апостольском и святоотеческому образу, - в недрах самой Церкви совершаются отпадения от ее истинного учения, распространяется вредное религиозно нравственное свободомыслие, и что в недалеком будущем отпадения эти грозят обществу не малыми нестроениями. Отступничество от Церкви у нас, как известно, в общем представляет собою две основных формы. Одна рабски и слепо тяготеет к букве древних церковно-отеческих писаний и притом к букве искаженной, - это именно русский старообрядческий раскол. Другая форма религиозного отступничества, напротив, стремится отрешиться от буквы, чтобы дать простор своему духу, почему она совершенно отрешается от исторической церковной почвы, отрешается даже от здравого смысла, - таковы наши мистические и рационалистические секты. Старообрядческий раскол, - это вековое историческое недоразумение между значительной частью нашего народа и Церковью, - держится почти исключительно невежеством своих последователей, держится также посредством экономического гнета на народную массу со стороны заправил раскола, которым выгодно стоять во главе этой массы. При нынешнем распространении церковной грамотности и образования в народе большие успехи раскола являются уже не возможными. Кроме того, в среде раскола в настоящее время происходят дробления на толки, раздоры, взаимные несогласия, разделения - верные признаки внутреннего разложения раскола, осуществляющие собою высказанную самим Господом Христом истину, что «царство разделившееся само в себе опустеет». (Матф.XII,25). Совсем другую почву, другой характер и положение имеет русское сектантство.

Сектантство мистическое хотя имеет для себя основу стремлений человеческого сердца к таинственному, к непосредственному общению с Божеством, однако оно твердой почвы лишено потому, что в большинстве своих религиозных проявлений совершенно лишено здравого смысла. Известны уродования тела скопцов, безобразные радения и оргии хлыстов; известны талмудические нелепости секты жидовствующих. - Сравнительно с мистическими сектами полными силы и живучести представляются секты рационалистические; вся сила их заключается в том, что они вполне соответствуют духу века и, так сказать, идут вослед за веком. Правда, мы жестоко ошиблись бы, если бы на основании этого общего рационалистического характера признали, что русские рационалистические секты представляют собою проявление разумности вообще в духе нашего века. На самом деле, если мы присмотримся к ним, то увидим в них только старое проявление человеческого произвола, удаление от указываемого высшим Авторитетом религиозно-нравственного идеала, но только обличенная форма современной разумности, - подобна тому, как греховное проявление свободомыслия и произвола первых людей Адама и Евы в раю также обличено было в форму будто бы разумного расчета. Такова рациональность и наших рационалистических сект. Разумеется, тем более они вредны, тем более представляют собою печальное явление, чем более способны они натянуть на себя маску разумности и истинности.

Рационалистическое сектантство в нашем народе существует в виде следующих сект: молоканства, баптизма, штунды, пашковщины. О толстовщине мы не говорим, так как в народе она почти не проникла и насчитывает для себя только не значительное число последователей в среде интеллигенции. Система Льва Толстова представляет собою слишком утонченную для простого народа форму рационализма; толстовщина может привиться к народу только разве в тех грубых формах террора, которые выражены графом Толстым в его, недавно помещенном в английских газетах, письме о причинах голода на Руси. Существующие в народе секты рационалистические распадаются на две главных фракции, из которых одна служит как бы подготовительной степенью для другой. Одна фракция еще признают некоторое значение за внешними проявлениями в молитве; таковы - молоканство, баптизм, штунда плотская или староштундизм. Другая фракция, в стремлении к свободе духа и к полному одухотворению религии, как бы совершенно забывая о существовании своего собственного тела, освященного воплощения Сына Божия, отрицает всякое значение внешности, и таким образом делает шаг в перед в развитии рационалистического сектантства; таковы - пашковщина и штунда духовная или младо-штундизм. Все они принципиально с одинаковой неприязнью относятся к исторической Православной Церкви и существующим в нем учреждениям. Отвергнувши же и потерявши все, они должны же были для своего существования религиозного найти исходный пункт и почву; такою точкою отправления и почвой послужил для них текст Св. Писания как безусловный во всем христианском мире авторитет. Само собою понятно, что пользуются они этим текстом вполне по своему, ничем не сдерживаемому, произволу. Таким образом все русские рационалистические секты объединяются следующими основоположениями: 1.) полное отрицание исторической православной Церкви, 2.) обязательность книг Св. Писания, 3.) полная свобода личности в истолковании Св. Писания и в устроении своей религиозной жизни. Как из настоящего перечня основоположений, так и из истории значительного количества нашего сектантства можно видеть, что наши секты только повторяют собою историю значительной части западного протестантства. Но как копия всегда ниже своего оригинала, так наши сектанты ниже западных протестантов: в то время, как западное протестантство имеет вид научно-критического рационализма, наше сектантство имеет вид грубого отрицания и дикого произвола, имеет вид блуждания религиозной мысли невежды. Уже перечень вышеуказанных сектантских основоположений достаточно характеризует у них отсутствие определенной религиозной системы, как сдерживающего произвол начало, и широкую почву для личного религиозного произвола. Последнее из основоположений служит удобною почвой для действий воротил сектантства и обусловливает собою отдельное существование всех перечисленных форм сектантства. Однако, как выяснено членами миссионерского съезда, среди наших рационалистических сект не замечается того взаимно-разлагающаго антагонизма, какой известен среди разных толков раскола. И ранее известны были, и теперь продолжаются попытки передовых сектаторов, в роде баптиста Павлова , молоканина Иванова, Мазаева, самого полковника Пашкова и др.. объединить рационалистических сектантов, чтобы в интересах своей ереси дружнее действовать против Православия. Рационалистическое сектантство в своих конечных выводах, как воплощение произвола, и по обнаружившемуся уже в нем духу нетерпимости, своеволия и крайнего эгоизма, представляет собою наиболее опасного врага для религиозной истины, для православной Церкви и тесно соединенного с него государства.

Так как штунда и баптизм в настоящее время представляют собою самые острые формы сектантского брожения в нашем народе, и так как при том они свили гнездо себе на нашем юге, то мы позволим себе несколько остановиться на штундобаптизме.

Появившись в среде нашего православно-русскаго народа в начале шестидесятых годов, штундобаптизм скоро получил печальную известность своими успехами. Прошло около 30 лет, и штундобаптизм успел уже проявиться в 16 губерниях. При этом количество штундистов в епархиях Херсонской, киевской, кишиневской, астраханской исчисляется в каждой тысячами. Есть от чего ужаснуться преданному православной Церкви христианину. В настоящее время штунда, как это найдено съездом, не только не ослабевает, но усиливается,-усиливается отчасти на счет сродных ей сект, каково молоканство и пашковщина, отчасти на счет Православия. В то время, как пашковщина стремится из Петербурга в центральные, южные и сибирские губернии, штунда, появившись и укрепившись собственно на юге, с юга постепенно подвигается к западным окраинам, к Петербургу и в центральные губернии. В чем же заключается обаятельная сила штундобаптизма, посредством которой он с таким успехом вербует своих адептов?

Для объяснения того, почему так быстро и широко распространился штундизм, мы не станем касаться обстоятельств, которые вызвали и которые благоприятствовали возникновению штундизма в искони православно-русском народе, - мы повторим только слова Спасителя: «спящим человекам, прииде враг и всея плевелы посреде пшеницы» (Матф. 13, 25). И в настоящее время враг этот продолжает сеять весьма энергично: пропаганда сектантства ведется навязчиво, безцеремонно-назойливо, хитро. Пудами распространяют сектантские брошюры Пашкова из Петербурга, подпольные листки Парка их Франкфурта и Гамбурга. Каждому из своих членов они вменяют в обязанность проповедывать исповедуемое ими учение, так, чтобы всякий из штундистов привлёк в свою среду хотя одного нового члена. Самая проповедь штундизма о легкости и удобствах в нем спасения, состоящих в полной свободе от всех церковных обязательств - от постов, от продолжительного стояния в Церкви во время богослужения, от говения и других видов христианского благочестия - заключает в себе слишком много заманчивого. Много льстить самолюбию простолюдина предоставляемое ему этой проповедию право председания на молитвенных собраниях, свобода в толковании слова Божия, право признать себя одним из тех некнижных пахарей и рыбарей, посредством которых будто бы Господь посрамил крепких книжников Церкви, согласно слову Писания : «Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых» (1Коринф. 1, 27). «Познайте истину, проповедуют штундисты, и она освободит вас от грехов, от постов, от попов, - освободит от панов, оброков ,бедности и малоземелья, - даст свободу, равенство, братство». При такой проповеди, внешне благочестивая жизнь, строгая корпоративная дисциплина штундистского братства, в начале широкое братское участие к нуждам членов общины, взаимная помощь , щедрые субсидии и широкие подкупы от Пашкова, Корфа, из центральных касс сектантских, которые хранятся на Кавказе и в Таврии - все это необходимо должно было ослепить наш темный народ. К этому присоединим равнодушное и даже потворственное отношение к сектантской пропаганде некоторых представителей интеллигенции и даже администрации, не всегда благовременное и надлежащее удовлетворение действительных религиозных, потребностей народа местными пастырями, - присоединим бывшую столь недавно значительное время отрешенности от Церкви и веры народного образования и грамотности, которая возбудила в народе пытливость и вместе своеволие, которая вызвала, как говорят, неестественное, скороспелое и бестолковое перемещение центра веры из народного сердца в мужицкую голову. После всего этого нам будут понятны быстрые и широкие завоевания штундизма. Разумеется, мы должны иметь в виду, что штундобаптистские, да и вообще сектантские, общины состоят из самых разнообразных по своему религиозно-нравственному настроению элементов. В весьма незначительном количестве здесь есть искренне-религиозные люди, которые по ошибке сбились с пути Православия, ища скорейших путей ко спасению; в большей степени имеются здесь - падшие в Православии, безнравственные, обедневшие, грубые материалисты, которые находят для себя выгодным переход в штунду и которые обыкновенно являются агитаторами и вожаками штундовых общин; наконец, главная масса штундистская состоит из людей, которые идут за представителями первых двух категорий по инстинкту стадности по влечению родства, свойства и тому подобных мотивов. У них в глубине души почти всегда можно прочитать такое соображение: «и штунда, и православный - христиане, потому что в основе своей имеют одно и тоже Евангелие. Если штундизм не лучше, то во всяком случае не хуже православия, а между тем он много удобнее последнего». Настроение последних в значительной степени обнаруживает собою тот вероисповедной индифферентизм, который, смотря по обстоятельствам, может принять какую угодно форму. Такое соответствие штундобаптизма духу времени и условиям народной жизни, без сомнения, и обуславливает его успехи. «Плоть желает противнаго духу, а дух противнаго плоти» (Галат. V, 17).

Таким образом сектантство высоко подняло голову; оно на самом деле воинствует, постепенно отторгая от Церкви верных сынов ее. Может быть, в этом брожении народном сказывается протест против действительных непорядков в недрах Церкви: может быть, сказывается в нем действительное искание царства Божия со стороны сбившейся с истинного пути человеческой души. Но поелику искание это есть фактическое удаление от царства Божия - в истинной Церкви Христовой, то во всяком случае оно есть явление весьма уродливое и весьма вредное. Разумеется, при таком положении дела чрезмерные опасения за существование Церкви неуместны. Как бы ни свирепствовали враждебные Церкви силы, все же непреложными останутся слова Спасителя: «созижду церковь Мою, и врата ада не одолеют ее». (Матф. XVI, 18). Во все времена существования Церкви одновременно происходили и прирост и отпадение ее членов, так как всегда параллельно действуют силы света и силы тьмы; тот же закон нравственной жизни очевидно сказывается и в жизни Церкви в наше время. Однако это нисколько не освобождает верных сынов Церкви от обязанности противодействовать врагам истины теми средствами, какими каждый располагает. Чем больше поднимает голову враг, тем более должно быть, так сказать, боевой готовности у членов Церкви. Потому то предпринимаемые теперь чрезвычайные меры миссионерской борьбы, к числу каковых принадлежит и недавний всероссийский съезд миссионеров, суть не временное увлечение, но прямой ответ на запросы переживаемого времени.

Прошлому миссионерскому съезду именно и пришлось решить назревшие вопросы миссионерской борьбы с сектантством. Прежде всего, конечно, съезду пришлось подтвердить тот факт, что для каких бы то ни было успехов миссионерства непременно необходимо точное и неуклонное исполнение местными пастырями своих прямых обязанностей, - каждый из них есть первый и прямой миссионер своего прихода. Когда в приходе имеется население смешанное из православных и сектантов, то надлежащее исполнение пастырем своих обязанностей в таком приходе служит вместе и предохранением верных членов от увлечения сектантством живым отражением враждебных сектантских нападок. Однако, если враг нападает, то со стороны пастыря нужны и специальные средства против этих нападений. Первое из этих средств - слово Божие. Пока значение его еще признает противник, каждому лжемудрствующему о предметах веры пастырь необходимо должен дать ответ именно от божественных писаний. Поелику сектантским брожением возбуждена особенная религиозная пытливость в народе, то к такому ответу от писаний пастырь должен быть готов не только среди сектантов, но и среди православного населения. Другим средством миссионерской борьбы являются школы, в которых пастырь - миссионер может воспитать себе приверженных к Церкви прихожан и будущих помощников в делах миссии. Так как женщина является слишком деятельным агентом в лагере сектантов, и так как помощь ее могла бы быть ценной и для священника, то признано необходимым учреждение женских церковно-приходских школ, особенно в пунктах, зараженных сектантством. Съездом указан и характер преподавания закона Божия в школах: именно, съезд рекомендует не прямую полемику, а косвенную - обстоятельное изложение положительного учения с тех его сторон, которыми сами собой изобличаются сектантские лжеучения. После живого миссионерского слова сильнейшим агентом миссионерской деятельности является слово печатное; посему съездом выработаны и дополнены каталоги миссионерских библиотек. Наконец, съездом точно была выяснена степень вредности сект и образ действия сектантов, и заключения о сем решено представить гражданскому правительству для принятия им соответственных мер. Церковь сама действует, конечно, только средствами нравственными и прямо на совесть человека. Когда она испробует над отступником все свои средства, и злое настроение человека остается все таки непреклонным, Церкви остается только молиться о падшем, так как свое дело она сделала. Однако, если она видит в противнике злонамеренную и непреклонную волю, если она признает врага опасным не только для Церкви, но и для государства, она считает себя обязанной поставить государству это на вид. Если государство дорожит своим союзом с Церковью, если оно отзывчиво на религиозно-нравственные запросы времени, оно конечно, само не применит принять свои меры. Так, Церковь при обращении к гражданской власти не выходить за пределы свое сферы. С другой стороны, когда гражданская власть обуздывает пропагандиста, то она никакого насилия над нравственной свободой личности не производит, а только ограничивает произвол одного и тем защищает от незаконного воздействия нравственную свободу другого. Остановиться на сем последнем обстоятельстве мы дозволили себе собственно в виду тех разноречивых суждений, какие существуют об этом предмете среди общества.

Высшим и лучшим содействием пастырю в его трудном миссионерском деле, которое в настоящее время, как мы видели, так много требует к себе внимания, после помощи Божией может быть только добровольное выражение ему.